В поисках первопричины | Проблемы печени

В поисках первопричины

Итак, первопричина болезни Боткина по-прежнему оставалась неизвестной. И это в период триумфальных успехов микробиологии, в годы расшифровки происхождения большого числа инфекций! Можно понять тех ученых, которые стали постепенно отходить от точки зрения, что эпидемическая желтуха имеет специфическую инфекционную природу. «Коль скоро нельзя обнаружить конкретного и единственного виновника, не пора ли признать, что желтуха эта все-таки неспецифическая и ее могут вызывать самые различные микроорганизмы?» - говорили они.

Началось отступление от взглядов Боткина и его единомышленников. Появились новые гипотезы. Одна приписывала роль возбудителей тифозным бактериям. Различным коккам, спирохетам и вирусам. Другая объясняла поражение печени токсическим действием биологически активных веществ, образующихся при воспалительных болезнях кишечника. Третья рассматривала воспаление печени как аллергическое осложнение, «вторую болезнь», которая наслаивается на самые разнообразные патологические процессы.

Шаг назад... Как часто в науке он предшествует прорыву к истине и как часто этот прорыв совершается как бы случайно, вне всякой связи с тем, что происходило вчера. И в нашем случае доказательство того, что болезнь Боткина имеет определенную вирусную природу, было получено случайно, в 1940 году. Заслуга эта принадлежит четырем ученым. Петр Григорьевич Сергиев (1893-1973), эпидемиолог, один из организаторов победы над малярией в нашей стране, и Евгений Михайлович Тареев (1895-1986), специалист по патологии ряда внутренних органов и систем, наблюдали людей, привитых против трехдневной москитной лихорадки Паппатачи. Одновременно в США Ф. Мак-Колум и Дж. Финдлей проводили иммунизацию против тяжелейшей желтой лихорадки. Вакцина представляла собой культуру вирусов лихорадки, нейтрализованных сывороткой донорской крови переболевших. И среди вакцинированных вспыхнула эпидемия желтухи.

В поисках источников инфекции натолкнулись на интригующее обстоятельство - некоторые из переболевших лихорадкой доноров крови (которую брали у них для вакцины) вскоре сами заболели желтухой - следовательно, в период забора крови находились в начальном, скрытом, инкубационном периоде болезни Боткина. Тогда в США были проделаны опыты на добровольцах. Им вводили сыворотку крови желтушных больных, профильтрованную через поры, задерживающие бактерии, то есть заведомо безбактериальную, казалось бы; стерильную сыворотку. Но она оставалась заразной, и добровольцы заболевали одной из форм болезни Боткина - сывороточным гепатитом. Значит, бактерии к этому непричастны, а виноват фильтрующийся вирус, который содержится в крови доноров.

Так с научной достоверностью было доказано вирусное происхождение сывороточного гепатита. Стало ясно, что механизмов инфекции при болезни Боткина (вирусном гепатите, как теперь ее стали именовать) не один, а два - тот, что связан с введением сыворотки крови (сывороточный гепатит), и тот, что связан с распространением заразы естественным путем через воду, пищу и грязные руки (инфекционный гепатит).

Эти исследования отнюдь не поставили точку над «i». Возбудитель есть, но кто он? Казалось, вот сейчас, вот еще немного - и его изловят. Не тут-то было! В отличие от всех классических вирусных инфекций (грипп, корь, клещевой энцефалит, полиомиелит и др.) «мистер Икс» скрывался, капризничал и упорствовал: ни одно животное заразить гепатитом пока не удавалось, в искусственных средах (культуре ткани) роста возбудителя не наблюдалось. На какой же модели его изучать, чтобы выделить, изолировать? Смешно, но факт: кто бы ни подавал заявку на открытие возбудителя вирусного гепатита (мол, эврика, нашел!), непременно попадал в неловкое положение - его «открытие» в независимой лаборатории не подтверждалось. Пятидесятые годы стали периодом уныния и разочарования. Растерянность тех лет лучше всего характеризуется компромиссным предложением, внесенным на одном из симпозиумов: подавать заявки на открытие кандидатов, претендентов в возбудители. Иными словами, выволакивать на суд... подозреваемых!